Заветной мечтой некоторых наших политиков является построение в России нор-р-рмальной жизни, то есть жизни нормированной, благопристойной, в заданных рамках. Достоевский еще XIX веке описал «подпольного» человека, который внешне живёт по законам этой самой нор-р-р-мальности. Да, «подпольный» человек не выходит за заданные рамки, но с какой фигой в кармане, с каким адом в душе он следует правилам, которые ему навязаны! Да, он будет ходить рядом с вами, кланяться, уступать дорогу... с фигой в кармане. Он не раб нормальности и не её опора. Он её изощренный мучитель.

В каком-то смысле он для этой нормальности яд, который подтачивает её изнутри и который, как мне видится, в конце концов, спровоцирует её подрыв изнутри. Ни к какой революции, которая на месте старой протухшей нормальности соорудит новую жизнь, это отношения не имеет. «Подпольный» человек взорвёт всё так, чтобы потом костей нельзя было собрать, потому что движет им не воля к жизни, а воля к смерти. «Свету провалиться, или мне чаю не пить?» Разумеется, самое большое удовольствие для «подпольного» человека – это глядеть на то, как свет проваливается, пока он пьёт свой чай. И чем глубже проваливается – тем ему радостнее.

В спектакле мне особенно запомнился момент, в котором «подпольный» человек рассказывает о том, для чего читает книги о высоких идеалах, вызывающие импульсы в душе, которые он затем гасит, получая от этого утончённое удовольствие. Раз переделываться не во что, значит надо застыть в «инерции». Он уничтожает в себе то, что даёт возможность выходить за заданные рамки. Но ведь человек тем и отличается от других видов, что способен за рамки выходить. «Подпольный» человек уничтожает в себе человеческое, и не без внутреннего удовольствия. В каком-то смысле, это та же самая фига в кармане, только адресованная теперь уже Богу и высшим силам.