«Когда стали решать, как назвать группу, я готовился к экзамену по химии. Этот предмет я ненавидел больше всего, а также училку, постоянно достававшую меня за длинные волосы и не пускавшую на уроки. Один билет назывался „Коррозия металла и борьба с нею“. Там было написано, что коррозия металла является врагом коммунизма номер один, так как она мешает его строительству, разъедая железные дороги, станки и всякие прочие прибамбасы. И я решил назвать группу „Коррозией металла“, чтоб коммунизм никогда не наступил», — заявил Троицкий в интервью газете «Аргументы и факты» в апреле 1994 года.

То есть цель рок-группы изначально была заявлена без экивоков. Мог ли образованный и называющий себя верующим Троицкий не понимать, что его действия направлены на подрыв существующего государства?

<...>

Агония вакхического саморазрушения — достаточно точное определение тому, чем занималась «Коррозия металла» с момента своего появления. И у этой деятельности образовалась армия поклонников на многие годы вперед.

<...>

Троицкий и ему подобные смогли собрать под знамена «Черного террора» толпу, которую использовали как расходный материал, ржавчину, которая разъедает рельсы любого государства — что советского, что американского.

Творческие коллективы, собираемые спецслужбами в развитых государствах под лозунгами освобождения через саморазрушение или очищение прогнившего мира хаосом, нужны для обрушения социальной ткани общества, обращения его в регрессивное состояние. Никакого освобождения они, конечно, не несут.

Нанести психическую травму обществу нетрудно. Но вопрос в том, как эти травмы избывать — не для отдельного человека, а для больших групп людей? Это задача совершенно нетривиальная.

Выдающийся психиатр XX столетия Якоб Леви Морено говорил, что подлинная психотерапия может быть только психотерапией всего человечества. Морено был первопроходцем в области групповой психотерапии. Он является создателем абсолютно нового для его времени метода групповой психотерапии — психодрамы.

В отличие от классических для того времени методов оказания психологической помощи, пациент, которого в психодраме называют протагонистом, не просто рассказывает о различных эпизодах своей жизни и связанных с ними переживаниях, но и воплощает их в своеобразном сценическом действии вместе с другими участниками психотерапевтической группы.

Преодолеть регресс, вывести из ада, именуемого зоной «Ч», нельзя только за счет самых страстных, самых ярких и убедительных интеллектуальных инъекций. Еще раз повторю, что они являются совершенно необходимым и решающим слагаемым в деле этого вывода. Но если к этому слагаемому не добавить чего-то другого, то оно спасует перед тем ужасом, в который ввергнуто сознание наших обитателей зоны «Ч».

Так что же представляет собой это «другое»?

С моей точки зрения, «другим» в данном случае является действо, мистерия, психодрама – как альтернатива собственно интеллектуальному тексту. Такое действо должно породить нормальное человеческое удивление всем тем, что воспринимается обитателями зоны «Ч» как нормальное, правильное, очевидное.

Великий немецкий драматург и режиссер, коммунист и марксист Бертольт Брехт называл подобную процедуру остранением, то есть обнаружением странности в очевидном.

«Детский дом» здесь – не место. Это – состояние души. Состояние вечного ожидания у холодного окна. Ожидания, которое стало частью ДНК.

Актёры не играют – они существуют. Их тела помнят каждую обиду, каждый жест отторжения. Они не произносят тексты – они выдыхают их, как клубы пара на морозе. От этого дыхания становится физически холодно.

---

Режиссура беспощадна. Она не даёт тебе отвести взгляд.

Этот спектакль не «поднимает проблему». Он засовывает её тебе под кожу. Он бьёт не по нервам, а по какой-то более глубокой, родовой памяти. <...>

---

Традиционная беседа с создателем и руководителем театра «На досках» Сергеем Кургиняном после спектакля – это отдельный космос. Было ощущение, что к нам в гости зашёл мудрый архивариус человеческих душ, который только что показал нам один из самых тяжёлых документов, а теперь объясняет, почему его необходимо было прочесть.

В театре всё было необычно. Впечатления остались очень яркие. Вышла из театра в отличном настроении несмотря на сложные темы спектакля. Осталось чувство наполненности.

<...>

Сначала постановка заходила тяжело, рассыпалась. Позже, когда я включилась в мелодику, получила удовольствие.

Детский дом – это все мы, да? Нашей семьи, родителей (СССР) нет больше, мы осиротевшие, ищем опору в этом мире, своего значимого взрослого, проходя через этапы искажений и насилия. Так я понимаю.