Альбрехт Хаусхофер был очень близок к Рудольфу Гессу, заместителю Гитлера по партии, обергруппенфюреру СА, одному из главных немецких преступников. Нюрнбергский трибунал приговорил Гесса к пожизненному заключению. Что, Гесс не был одним из гитлеровских людоедов? Или он перестал быть им потому, что хотел заключения мира между Великобританией и нацистской Германией? Того мира, который обернулся бы совместной войной западных стран против СССР. Может быть, для тех, кто хотел такого разворота событий, Гесс и не людоед. Но мы-то понимаем, что этот разворот событий был опаснее всего и для нас, и для человечества. Что же касается всех остальных установок Гесса, то они ничем не отличались от установок Гитлера.

Альбрехт Хаусхофер работал в нацистском аппарате на разных должностях. Ему не давали хода из-за близости с Гессом, но и не более того. Его участие в неудавшемся заговоре 20 июля 1944 года привело к печальным последствиям. В тюрьме Моабит он написал свои моабитские сонеты, которые были опубликованы посмертно. Эсэсовцы казнили Альбрехта Хаусхофера, как и других заключенных Моабита, в ночь с 22 на 23 апреля 1945 года, когда советские солдаты уже находились в Берлине.

В XXIV сонете, который называется «Ахерон», Альбрехт Хаусхофер обращается к своему отцу.

Я ухожу за Ахерон...
Последние слова в наземном царстве:
Преступна власть в преступном государстве.
Отец, очнись! Ты ослеплен!

Над родиной навис смертельный холод.
Страна погружена во мрак и сон.
Отец! Неужто этого не видит он:
Пожары, смерть, разруха, голод...

И что же, мы будем выводить из списка гитлеровских людоедов Карла Хаусхофера, одного из столпов того общества Туле, которое создало и Гитлера, и СС, и это самое «Аненербе»? Сын не выводит его из списка, а мы будем его выводить? А сам-то сын когда опомнился? Тогда, когда увидел страну, погруженную во мрак, разбомбленные немецкие города, крах нацистской армии и нацистского государства? Повторяю, его смерть многое искупает, и всё же...

XXXVIII сонет Альбрехта Хаусхофера называется «Отец». Там сказано уже не просто о том, что отец ослеплен, там сказано большее. Мне знаком этот сонет в двух переводах, и я приведу оба, поскольку второй мне представляется более поэтичным, а первый — более содержательным. Альбрехт Хаусхофер говорит об очень важных вещах, поэтому надо набраться терпения и читать внимательно. Итак, первый, наиболее содержательный перевод.

Есть на Востоке сказка: демоны земли,
Что горести и смерть несут народу,
В кувшины загнаны и спущены под воду.
Пучина скрыла их. Над ними — корабли...

Но вот рыбак кувшины вынул из воды.
И знать не зная, кто в них заключен,
Открыл... И демоны на волю вышли вон.
И землю вновь объял пожар беды...

Так мой отец, найдя кувшин в воде,
Мог демона в кувшине удержать.
Но он с кувшина снял печать.

И демон на свободе — быть беде...
Отец, ты снял печать — на волю вышло Зло...
Отец, ты близорук! Нам вновь не повезло...

А вот другой перевод того же XXXVIII сонета «Отец».

В моем отце был Фатум воплощен:
Повелевая демонами, он
Мог в преисподней удержать их стадо.
Но, не внимая голосам Сивилл,
Отец замки железные разбил,
И ринулись на землю силы ада.

DER VATER

Ein tiefes Märchen aus dem Morgenland
erzählt uns, daß die Geister böser Macht
gefangen sitzen in des Meeres Nacht,
versiegelt von besorgter Gotteshand,

bis einmal im Jahrtausend wohl das Glück
dem einen Fischer die Entscheidung gönne,
der die Gefesselten entsiegeln könne,
wirft er den Fund nicht gleich ins Meer zurück.

Für meinen Vater war das Los gesprochen.
Es lag einmal in seines Willens Kraft,
den Dämon heimzustoßen in die Haft.

Mein Vater hat das Siegel aufgebrochen.
Den Hauch des Bösen hat er nicht gesehn.
Den Dämon ließ er in die Welt entwehn.